Как мы пережили 2020
«А если тебя немного побьют,
то извини, накосячил ты тут»
как бар «Душа Пармы» выжил в 2020 году
Иван Козлов
Две недели назад главред «Звезды» Степан Хлопов предложил мне написать о том, как пережило 2020 год какое-нибудь из моих любимых неочевидных заведений типа рюмочной или чебуречной. А на следующий день барабанщик группы «Ганс Пфалль» Вадим Вяткин скинул мне в телеграм две фотографии: на одной была огромная лакированная морда сома, а на другой — кислотно-фиолетовый пушистый барный стул. Эти фотографии даже по отдельности выглядели довольно странно, но оказалось, что они сделаны почти одновременно в одном заведении. Я решил, что это знак и что мне совершенно необходимо там оказаться. «Сома зовут Иван Петрович», «Общаюсь с Людмилой Ивановной под Свит Дримз в исполнении Мэнсона», — продолжал телеграфировать Вяткин, пока я строил планы на посещение бара.


Вадим объяснил, что этот бар находится на первом этаже хрущёвки сразу за остановкой Мильчакова, и я довольно быстро нашёл его по козырьку, подпорки которого были выкрашены как берёзы. Интерьер бара (впоследствии я узнал, что он называется «Душа Пармы», хотя над входом висела вывеска «Хмель и Гриль»), оказался ещё более удивительным, чем на фотографиях Вяткина. Пушистый барный стул, два массивных светильника с плафонами из прозрачного камня, шарфы с символикой организаций рыболовов-спортсменов, коллекция значков, коллекция кружек, каменные подставки и вазы, канонические рыбацкие фотографии с гигантскими щуками, висящие под потолком многочисленные удочки, стилизованная карта Пермского края, банка для чаевых с надписью «На корм кроликам» и чёрт знает что ещё.
За стойкой меня встретила славная женщина лет шестидесяти, которая объяснила, что она только наливает пиво, а владеет баром её сын — то есть это такой семейный бизнес.
Я оглядел ряд пивных кранов, над которыми нависала уже упомянутая лакированная морда сома с табличкой «Сом Иван Петрович. Трогать нельзя, но можно купить». Со всей ответственностью человека, понимающего, что такое полевые исследования с погружением, я заказал себе кружку тёмного.
— Семьдесят три рубля, — сказала женщина.
— Сколько? — на всякий случай переспросил я.
— Это с бутылкой, — как бы оправдываясь, пояснила женщина, — а так шестьдесят восемь.

Пока я пил необыкновенно дешёвое (и действительно свежее и вкусное) пиво, она объяснила мне, что её сын Дмитрий появляется здесь почти каждый день, но обычно приходит позже. Я счёл это прекрасным поводом вернуться в бар ещё раз, и через пару дней пришёл в условленное время. Методика полевых исследований оправдала себя и в этот раз. Мы с Дмитрием сели за один из столиков, и, пока я пил своё пиво, он рассказывал мне о месте, в котором мы оказались, и о себе.
Дмитрий Шемелин
За свою жизнь Дмитрий Шемелин сменил множество специальностей, причём самых разных: по первому образованию он был учителем биологии и химии и довольно долго работал с трудными подростками в школе «Уральское подворье», потом занимался кондиционированием и вентиляцией, работал в управляющей компании, практиковался в резьбе по дереву, а сейчас промышляет обработкой камня: оникса, гранита, травертина, мрамора, агата и разного прочего. Это обстоятельство автоматически делает «Душу Пармы» одним из немногих (не будем говорить «единственным», а то мало ли) баров, в которых, во-первых, барная стойка сделана из полированного лабрадорита, а во-вторых, вместе с пивом и снеками можно купить миниатюрные столики, вазы и другие предметы из камня.
Как таковой опыт торговли в биографии Шемелина тоже был — и этот опыт пришёлся кстати, когда он понял, что на пятом десятке пора обзавестись более лёгким и приятным занятием, чем обработка камня:
«Чем-то надо всё равно заниматься под старость, — рассуждает он, — камнем постоянно заниматься тяжело и вредно, так что начинаешь подыскивать что-то полегче. Творчество я, конечно, не оставлю, а бар будет моей пробой пера: узнать рынок, познакомиться с поставщиками, разобраться в их предложениях, которые мы здесь одобряем или не одобряем. У меня нет клиентов, у меня есть гости: я выставляю только те сорта, которые им понравились».
Раньше в этом же помещении был бар, который назывался «Хмель и Гриль». Хозяйка «Хмеля и Гриля», по воспоминаниям Шемелина, была замечательной женщиной, но она не смогла претворить в жизнь все планы, связанные с вновь открытым заведением, потому что, к сожалению, тяжело заболела. Сейчас её уже нет в живых, но Дмитрий, которому она по знакомству предложила подхватить её бизнес, постарался сделать это с достоинством и уважением к предыдущей хозяйке. Даже концепцию менять особо не пришлось, потому что никакую концепцию она реализовать особо не успела — Шемелину досталось чистое и почти пустое помещение, в котором можно было придумать что-то своё.
Времени для этого оказалось предостаточно: Дмитрий открыл бар 24 марта, а уже через несколько дней в Пермском крае был объявлен локдаун и всё принудительно позакрывалось. Дмитрий оказался, вероятно, одним из немногих предпринимателей, которым этот простой оказался только на руку: во многом ему, конечно, просто повезло, потому что он не успел закупить 600 литров пива, которое в ином случае, скорее всего, пришлось бы пить самостоятельно. Но помещение было, а запасов пива не было, и он воспользовался локдауном, чтобы без спешки обустроить бар на свой вкус: покрасить стены, сделать косметический ремонт и придумать концепцию.
«На серебряную свадьбу мы с женой были в Париже, поэтому сначала решили сделать здесь кусочек Франции: постеры с Эйфелевой башней и Нотр-Дамом и всякое такое».
Сейчас «Душа Пармы», как легко понять из её описания, совсем не похожа на кусочек Франции. Так случилось, потому что однажды к Дмитрию в бар зашёл знакомый и обозвал постеры банальщиной. Дмитрий расстроился, а знакомый посоветовал ему подумать о том, чем он любит заниматься. Шемелин с ходу вспомнил про рыбалку, охоту и походы, и новая концепция родилась сама собой. Началась она с берёз, в которые владелец бара превратил стойки, поддерживающие козырёк над входом. Потом обтянул их маскировочной сеткой, и получилась почти что берёзовая роща. Всё это они провернули вместе с другом по имени Роман — кстати, оказалось, что его жена работала художником в ТЮЗе и её тоже привлекли к оформлению: она создала стилизованную карту края и декорировала пушистый стул. Но она оказалась далеко не единственной, кто так или иначе приложил руку к оформлению бара:
«У меня синдром ЧНД, — признаётся Дмитрий, — Что-Нибудь Делать. И вот я начинаю что-то делать в баре, а мои гости не могут на это спокойно смотреть: сначала советуют, а потом сами включаются. Увидели бокалы — стали нести свои бокалы в коллекцию. Увидели значки — стали дарить ещё больше значков».
К сожалению, создание душевной атмосферы не коррелирует напрямую с уровнем дохода от всего этого предприятия:
«В коронавирус, понятное дело, тяжело даже выйти в ноль, — признаётся Дмитрий, — а тем более сейчас, зимой, когда пиво не так актуально».
Тем не менее, «Сердце Пармы» особо не пустует. Среди гостей много давних друзей Шемелина, но за полгода работы в баре уже появились свои постоянщики из числа жителей окрестных домов и даже из ТЮЗа. Всем, кто приходит сюда, нужно соблюдать свод довольно строгих правил, которые пока что просто напечатаны на листочке, хотя Дмитрий в ближайшем будущем хочет оформить их более достойно. Их пять, и каждое из них так или иначе страхует гостей Дмитрия от конфликтов и неприятностей, а бар — от претензий со стороны жильцов дома. Вот они:
Редакция «Звезды» искренне надеется, что заведения, которые держатся на подобном своде правил, в будущем ждёт исключительное процветание, как и любые локальные, семейные и во многом энтузиастские инициативы. В особенности, если вокруг таких инициатив формируется тесное сообщество. Вдвойне в особенности, если это происходит не в центре города, а на периферии и в спальных районах. Так что абсолютно бескорыстно советуем: поинтересуйтесь этим заведением, когда окажетесь около дома по адресу шоссе Космонавтов, 51. Тем более, что лакированный сом Иван Петрович всё ещё ждёт своего покупателя.
Если материал вам понравился, расскажите о нём друзьям.
Спасибо!
Made on
Tilda